Прага-87. Первая любовь. Заснеженная Стромовка (парк). На Смотровой площадке, с которой открывается прекрасный вид на занесенный белым снегом розарий, стоят двое. Они еще совсем молоды, и им так тепло вдвоем в этот студеный зимний день. Они стоят, дажее не обнявшись, а на расстоянии.
     Сейчас в школе идут уроки, а они решили сегодня придти сюда. И не договариваясь заранее, оба пришли на это место, "...мы оба пришли в этот сад..." (А.Макаревич, песня "Зимний сад") Наверно, из-за неожиданности увидеть здесь друг друга, они так оторопели, что стояли и смотрели друг на друга. Молча. Глаза в глаза. Ах, как ему шли эти крупные снежинки, которые не таяли на его темных густых волосах, уложенных в модную прическу. А он не мог оторвать взора от ее больших карих глаз, окруженных ореолом ресниц, на которых тоже лежал все тот же снег.
     Нет, они никогда не говорили друг другу, как бы они хотели побыть наедине вдвоем. Вот так, когда не нужны никакие слова. Когда глаза говорят между собой. И... все становится понятно без слов. Понятно ей, как он хотел бы прикоснуться к ее губам своими губами... Понятно ему, что она, быть может, даже не отстранится от него, а наоборот...
     Но он может только мечтать об этом. Да, наверное, потом лет через несколько, он будет сильно жалеть о несделанном. Но он так робок!
     Но сейчас...
     Боже мой, он даже не догадывался, как жарко ей было в этот момент, каким знойным летним днем казался этот зимний начинающий вечереть, день. Ей хотелось бежать отсюда прочь, потому что не было сил стоять вот так - совсем рядом с ним. Но не было сил, даже чтобы пошевелиться. И вдруг они оба сделали движение. Только одно, слегка уловимое со стороны движение. И... их губы встретились. Лишь мгновенье продолжался этот первый в жизни поцелуй. Но именно он помог понять им обоим, как много они значат друг для друга.
     А дальше ?...В следующую секунду у нее ослабли ноги. И, если бы не его сильные руки, которыми он подхватил ее, она бы упала. Но, оказавшись в объятии его еще неумелых мальчишеских рук, она обомлела совсем. А он не выдержал, и они... упали. Сугроб был таким мягким, что показался им пухом.
     Она лежала на спине, и вовсе не чувствовала холода, идущего от сугроба. Ее глаза были устремлены вверх, где кружился ворох снежинок, которые она запомнит навсегда. А он целовал ее так нежно, как никогда позже не сможет ее поцеловать никто на всем белом свете. Он целовал ее губы, ее глаза, в которых был океан смешанных чувств, ее мягкую и слегка замерзшую мочку уха, еще не носящего сережек. Ее щеки отвечали ему девичьим румянцем. И по ним текли слезы, слезы первой страсти, первых взрослых чувств.
     ...А назавтра он уезжал. Уезжал навсегда из Праги - города их общей первой любви. И никто не был в этом виноват. И никто, ничего не мог изменить.
     Ну, и пусть. Зато именно этот первый поцелуй остался в их памяти - таким чистым, откровенным.
     Кто знает, может, настоящее счастье и должно быть таким коротким, чтобы можно было ощутить всю его редкость?